Лавка чудес Люси Мараткановой

«Намасте! Меня зовут Люся. Я родилась в 1986 году в Ташкенте, городе, где из окон видно встающее из-за отрогов Тянь-Шанских гор солнце, где пахнет пылью, дынями и базиликом, и где тебе улыбаются черные, как кишмиш, добрые глаза». Добавлю, что в ответах, которые прислала мне Люся, было 18 смайликов :) не считая двойных и тройных. Был бы главным редактором — оставил бы все.

Лавка чудес Люси Мараткановой

Для тебя, возможно, лучшее лекарство – это интервью.

Герой интервью
Город моей мечты Лхаса, столица Тибета, какой она была 70-100 лет назад Я умею летать во сне и наяву У меня под кроватью лежит рюкзак Если бы я могла я бы изобрела бактерию, пожирающую пластик

Арриво: Для таких героев как ты трудно придумывать вопросы – глаза разбегаются от количества фотографий, мудрых высказываний, вдохновляющих историй… Споткнулся уже в название твоего блога. Что значит Гунганима? Звучит как что-то индийское, в ритме барабанов…

Люся: Спасибо! Гунганима – это бурятское женское имя. Но в основе его лежат два тибетских корня: Гунга – радостный, и Нима – солнце. В тибетских регионах оба эти слова – мужские имена. Как так получилось, что соединившись, они стали женским – не знаю.

Почему «Лавка чудес», что за чудеса у тебя? Выходит, ты волшебница?

Выходит, что так (улыбается). Но мне кажется, я больше напоминаю трубопровод, по которому чудеса стремительным потоком прокатываются от места создания до места назначения.

Мне посчастливилось направить свою жизнь таким образом, чтобы постоянно пребывать в зоне чрезвычайных чудесных происшествий.

Может, просто потому, что я наглухо прикрутила к голове огромные розовые очки, а может, просто так происходит само-собой. Я не только впитываю все эти восхитительные чудеса каждой клеточкой, но и с радостью делюсь ими с теми, кто в них нуждается.

Мы склонны искать в жизни какой-то смысл. И вот одна часть меня ответила на этот вопрос, говоря, что смысла-то и нет никакого. А вторая, занудная моя часть, продолжает искать его. Так вот, эта часть нашла смысл в том, чтобы дарить людям вдохновение.

Иногда я забываю, что есть те, кто устает, грустит, кому все приелось, кто не имеет физической возможности «залезть на высокое дерево, чтобы увидеть мир», кто-то не верит в себя и чудеса, боится и так далее… Я говорю сейчас о тех, кто хотел бы что-то поменять, но… И все, что я делаю, я делаю, в том числе, для этих людей, чтобы у них появилось чуточку больше уверенности, сил или просто радости. Мне кажется, что в этом действительно есть смысл.

К слову сказать, пару дней назад я решила больше не продавать свои фото, а раздавать всем, кому они понравятся. Я вдруг поняла, что именно так должны поступать честные неподкупные волшебники.

Важно уметь отдавать то, что имеешь сам. Я имею немного: радость и вдохновение, и готова делиться этим.

Строчка из твоей биографии: «В 15 лет я одела на плечи рюкзак, и с тех пор дома бываю наездами». Вопрос: кто научил тебя путешествовать?

Как я люблю говорить, есть племена оседлые, есть кочевые, птицы зимующие и перелетные. Это нельзя приобрести, этому нельзя научиться.

Если родился с сердцем странника, то можешь лишь насильно заглушать его мольбы о воле и дальних землях.

Когда в детстве мои ножки окрепли достаточно, чтобы ходить без чьей-либо помощи – я взяла рюкзак и рванула, что было мочи. В моей жизни было много прекрасных попутчиков и, конечно, каждый из них каким-то образом влиял на расширение моих горизонтов. Всем им я очень благодарна.

Опиши свой стиль… Я, например, путешествую только по деревням, не люблю аэропорты, и часто хожу в походы.

Много лет я путешествовала только по России и СНГ. Излазила нашу страну вдоль и поперек и попробовала ее на вкус всеми известными способами. Занималась профессионально водным туризмом, истоптала все горные системы, лазила по пещерам и забивала под ногти лишайники с высоких скал.

Я очень люблю походы. Это, наверное, единственное, что я действительно ценю, как производное от нашего советского прошлого.

Так, как у нас, в горы не ходит никто и нигде. Не могу объяснить разницу – все, что касается Духа – за гранью слов.

Но старенькие катамараны, болоньевые анарачки, закопчённые котелки, лыжные шапочки, сгущенка, гречневая каша, костры, гитара и конечно, песни, песни… такие вечные и такие настоящие… Это то, что вызывает дикую тоску, даже когда я нахожусь в красивых местах где-то на другом конце света.

Как пел Юрий Визбор в песне «Фанские горы»:

Лежит мое сердце на трудном пути,

Где гребень высок, где багряные скалы.

Лежит мое сердце, не хочет уйти.

По маленькой рации шлет мне сигналы.

А как же Азия?

Это другая часть меня. Сборное понятие, или лучше так: «Азиатский стиль путешествий». Что я в это вкладываю? Мы путешествуем всегда подолгу и максимально бюджетно. Не только потому, что зачастую нет свободных средств, чтобы позволить себе более комфортные условия, но и потому, что с опытом поняли, что дорогое – не тождественно лучшему.

Драные штаны и стоптанные башмаки идеально маскируют под окружающее пространство, позволяя пропитаться и лучше его понять. Индийский поезд или локал-бас расскажет о стране больше любых путеводителей. Автостоп лучше оплаченных внедорожников, а ночлег в частной гостинице и трапеза у очага с хозяевами наполнит теплом, которое будет греть еще долгие месяцы.

Я люблю Азию, люблю ее краски, пыль, запахи, беды и красоты. Она древняя, но намного более живая, чем европейские страны. Азия неистово пульсирует, наполняя сильной и мощной энергией. Она улыбается…

Если в начале похода выяснится, что ты забыла дома компас, карту и вообще плохо подготовилась, что будешь делать?

Я ни разу не брала компас, очень редко карты и никогда не готовлюсь. Последнее для меня особенно важно и интересно. Мне нравится не знать о том, что ждем меня завтра. Да, бывает иногда такое, что ты вдруг оказываешься в совершенно неожиданном месте в неожиданное время. Зато есть, что вспомнить.

В общем, я за любые неожиданности, а потому подготовку и компасы мы оставим кому-нибудь другому.

Каждое путешествие хоть чуточку меняет нас. Какое изменило тебя больше всего?

Возможно, самое первое. Это был горно-водный поход в Восточных Саянах. Мы шли к известным Шумакским источникам. У меня был очень тяжелый рюкзак, потому что я взяла по неопытности много ненужных вещей, мне было очень жарко, я ооочень устала и мне было тяжело идти. И в какой-то момент, посреди дня, я просто села и заплакала. Причитала, что мне даром не нужны ваши горы, и что я больше никогда никуда не пойду и все в таком духе. Но, посидев, я, конечно, встала и пошла. Пошла в горы. А потом снова и снова… Это был экзамен, и я его прошла; дверь, которую нужно было с усилием толкнуть, чтобы перед тобой открылся новый мир, полный красот и откровений.

Каждое путешествие оставляет след в душе, роет новые борозды на моих ладонях и лице. Я никогда не возвращаюсь прежней.

Читаю сейчас «Дом странствий» Мариуша Вилька. Для него дом – тоже своего рода путешествие: «Отсюда берут начало все тропы и сюда же сходятся – в конце». Где находится твой дом и какую роль он играет в твоих странствиях?

Мой дом не имеет конкретной точки на карте. Он всегда со мной: это мой любимый и моя доченька, и не важно, какая крыша над головой, какие стены, и что за окном. В самых убогих гестхаусах я чувствую себя хорошо, если в нашем маленьком мире нет тучек.

Когда я жила в Ижевске, то думала, что мой дом – это родной Ташкент. Когда стала путешествовать, я, тем не менее, возвращалась в Ижевск. Состряпала там уютное гнездышко, где было вроде как комфортно. Но мы все реже бываем в России, появляются места более родные, где все знакомо и привычно, много друзей, улыбчивых соседей, «своих» собак и кошек, которых мы лечим, любим и подкармливаем. Из этих мест уезжаем в новые, все меняется.

Мы учимся не привязываться, и это делает нас свободными и счастливыми.

В Ижевске у тебя фотостудия: ты не только фотограф, но и учишь сама. Можно ли научиться снимать так же красиво, как ты?

У меня была фотостудия и очная фотошкола. Но два года назад, когда мы окончательно решили не связывать себя ничем, я продала студию, а школу перевела в заочный режим. Сейчас это видеоуроки с индивидуальными консультациями.

Я нигде не училась фотографии и не была ни на одном мастер-классе, так как категорически против этого (улыбается). Говорю ученикам, что это вредно, и искренне советую не посещать мои уроки и готова вернуть деньги, если кто-то встанет и уйдет из аудитории. Но никто не уходит.

Чтобы стать гениальным фотографом нельзя учиться. Это противопоказано. Особенно в наше время, когда пространство переполнено различной информацией на эту тему, когда фотография стала такой массовой, и это сулит ей гибель как искусству. Чтобы из просто человека, купившего дорогую камеру, получился настоящий фотограф, необходимо, чтобы в одной точке сошлось очень много факторов.

Чему учу я – это как сделать из камеры кисть, которой художник будет творить. Каждый получает на моих занятиях ровно столько, сколько может унести. И у некоторых получается научиться снимать красиво.

Что самое красивое ты видела за последние пару дней?

Мы как раз вернулись в цивилизацию с Андаманских островов – это архипелаг в Индийском океане. Небольшие, малозаселенные острова, где человек еще не успел внести свой вклад в их «развитие».

Фраза, которую я повторяла чаще, чем какую бы то ни было за последний месяц – «Какой цвет красивый!» Такой воды я до сих пор нигде не видела – просто нереальные краски, космические, люминесцентные, психоделические… Каждый день разные. Я просто упивалась этими красками!

Говорят, талантливые люди – ленивые. К тебе это относится? Что заставляет тебя вставать по утрам?

По утрам меня заставит встать только утренний рейс. Я ненавижу рано вставать и не делала этого с 10 класса. Когда я еще водила дочь в садик между путешествиями, мы систематично выносили мозг воспитателям, которым приходилось мириться с тем, что сначала мы приходили к девяти, затем к 10, а под конец и вовсе к 11:30.

С ленью у меня отношения странные. Я всегда много работала – пахала как кобыла по 18 часов в сутки до тех пор (а продолжалось это годами), пока что-то во мне не сломалось. Произошло это так резко и неожиданно, что прежняя жизнь закончилась мгновенно, без плавных переходов, сокращения заказов, увеличения часов отдыха и так далее. Я просто больше не хотела работать. И все.

И два года с тех пор я практически не подходила к компьютеру, а фотоаппарат брала в руки только в путешествиях. Но по натуре я трудоголик. И ничегонеделание высасывает из меня еще больше энергии, чем усиленная работа.

Стараемся наладить жизнь так, чтобы работалось ровно столько, сколько нужно, чтобы большую часть жизни можно было тратить на саму жизнь. Не запутались?

Твоя дочка Амелия путешествует с тобой с раннего возраста, если быть точным – с двух месяцев. Задам простой и глупый вопрос: тебе не страшно было? Ей, понятно, что нет.

Нет (улыбается). За два месяца я успела с ней познакомиться, узнать о ее привычках и поведении. И не обнаружила ничего такого, что могло бы как-то напрячь меня или ее в путешествии.

В городе мы просыпаемся, кушаем, куда-то ходим, гуляем, играем. Все тоже самое мы делали и продолжаем делать в странствиях уже десять лет, только добавились другие занятия, типа учебы и работы.

Тот первый поход в два месяца – был самым простым для меня: малышка постоянно спала в слинге на груди, и иногда ела, не покидая своего места. А вот чем она становилась старше, тем условий и требований выдвигала больше. Но все они жизненные и решаемые. 

В школьном аттестате у меня три тройки. За пару лет путешествий понял, что – в моем случае – с образованием аттестат не имеет ничего общего. Как у вас обстоят дела со школой?

Никак по этой же причине. Мне не нужны никакие бумажки. Ни аттестат, ни диплом я не брала в руки ни разу. Мне повстречалось несколько преподавателей, которые научили меня не уравнения решать и диктанты писать, а мыслить. Но к системе школьного образования это не имело никакого отношения. Университет дал мне книги, много книг. А все остальное я получила в путешествиях.

У меня ни разу не возникало мысли о том, что моему ребенку зачем-то нужна школа. Сейчас мы занимаемся сами. Я имею ввиду базовые навыки в математике, русском, английском. Про географию и естествознание я почему-то не задумываюсь (улыбается). Она глотает книги просто стопками. А о большем я и мечтать не могла.

Интересных и мудрых людей, у которых мы и сами продолжаем учиться, в нашей жизни много. А еще есть интернет с его ресурсами, научными фильмами и тренажерами.

Все чаще замечаю, что если Амелия не учит нас чему-то, то задает такие вопросы, которые стимулируют на узнавание чего-то нового. В общем, хороший такой взаимообмен получается.

Куда важнее научить ребенка доброте и состраданию, любви ко всему живому, честности и искренности. Открыть ему сердце и постараться не возводить границ в его голове. Подарить мир, который научит его всему. И мы прикладываем к этому все усилия. 

Что труднее: сделать хороший снимок, покорить высокую гору, завернуть мудрую мысль или быть мамой?

Заверну ща мудрую мысль: жизнь не трудна, она интересна.

Любая проблема, если и является таковой, требует просто разной степени творчества и любви к делу. Для меня все эти перечисленные вещи – равнозначны, но в одной колбе нужно замешать любовь и творчество в одной пропорции, а во второй – в другой пропорции.

Чтобы быть мамой – нужна большущая колба, самая большая, в которой было бы много любви, но и творчества не меньше.

Вернемся в «Лавку чудес»… На вывеске еще одна фраза. «О безграничном» – это о чем?

Ну как же, о чем? О безграничном (улыбается). Обо всем вообще! О жизни, о внутреннем и внешнем, о божественном и прекрасном разнообразии всего, о времени и его отсутствии, о Вселенной, о Любви, о Доброте…

Под вывеской надпись: «Лишь однажды перешагнув порог дома, мы получаем авансом вечную свободу…» Недавно я вернулся из путешествия, но оно не сделало меня свободнее. А вот это интервью с тобой, которое я делаю дома – да. В чем здесь дело?

Все вкладывают разное в понятие «свобода». Для одних это свобода передвижения, для других финансовая независимость, для третьих – возможность заниматься тем, к чему лежит душа.

Для меня свобода – это четкое осознание того, что жизнь такая, какой мы ее создаем. Любую ситуацию можно изменить, всего лишь изменив отношение к ней. Для меня свобода в том, чтобы ни к чему не привязываться, а посему не страдать, когда лишаешься чего-то. Свобода – в отсутствии страхов, потому что они сковывают, отупляют и не дают идти вперед, развиваться.

Кто-то когда-то сказал, что весь смысл длинной эволюции человека сводится к избавлению от страхов. И это так.

А путешествия – это восхитительный и действенный инструмент, который позволяет взглянуть на жизнь со стороны, выдернуть себя из привычного натоптанного пути, который кажется неизменным и неотвратимым, увидеть все разнообразие дорог, магистралей и тропинок, по которым можно пойти. 

Путешествие раскрывает нам самих себя, знакомит с этим до сих пор чужим человеком, который о чем-то все время страдает и беспокоится. В путешествиях видно бренность и изменчивость всех вещей, отношений и событий. И именно благодаря таким урокам, мало-помалу, мы освобождаемся.

Но путешествия – не единственный инструмент на пути к свободе. Это лекарство. И как любое лекарство – одних оно спасает, а других убивает. И каждый выбирает то, что подходит ему наилучшим образом. Так что для тебя, возможно, лучшее лекарство – это интервью.

Спасибо за добрые слова, Люся. Ты действительно даришь вдохновение. Кто дарит вдохновение тебе?

Я черпаю вдохновение в любви близких людей, и в одурманивающем разнообразии всего сущего.

 


Автор интервью: Иван Кузнецов

Фото и 18 смайликов: Люся Маратканова

Заглядывай за чудесами:

gunganima.com

vk.com/gunganimacom

facebook.com/LucyMaratkanovaGunganima

instagram.com/gunganima

Комментарии